Stas upolnomochen zayavit (stafku74) wrote,
Stas upolnomochen zayavit
stafku74

Константин Васильев (продолжение)

Предыдущий пост: (URLhttp://stafku74.livejournal.com/6324.html )

Начало статьи про Васильева: (URL: http://stafku74.livejournal.com/3565.html)

Читать с самого начала: (URL:http://stafku74.livejournal.com/1102.html)



"Садко на дощечке кипарисовой" 1974г.


Жил – был мало кому известный простой советский художник Константин Васильев. Писал пейзажи, портреты, баловался сюрреализмом. И тут вдруг: начал слушать Вагнера; полюбил старые немецкие марши; стал изучать древнегерманский и скандинавский эпос; вместе с друзьями начал читать «Протоколы сионских мудрецов», Ницше, Шопенгауэра (смотрите первый пост о Васильеве URL: http://stafku74.livejournal.com/3565.html) и бог знает что еще…; выучил немецкий язык. И все это богатство немецкой культуры Васильев стал выражать в своих картинах. А может, все это вовсе не «вдруг»?

Откуда у Васильева могли появиться пластинки и литература? Неужели в шестидесятые годы в Советском Союзе можно было запросто пойти в магазин и набрать пластинок с записями старых немецких маршей? От кого вообще он мог напитаться всей этой культурой и знаниями о ней?

 

Взять все это, напрямую или опосредованно (например, через своих друзей), он мог только у человека, или группы людей, которые сами являются носителями этих знаний и этой культуры. И тут всем критериям вполне соответствует семья музыкантов Бренингов. Трудно сказать, имел ли какие – либо отношения Васильев с Арнольдом Бренингом, который до 1968 года, пока его не пригласили в Саратовскую консерваторию, жил и работал в Казани. Скорее всего, с Арнольдом Бренингом, увлекающимся астрономией, мог хорошо контактировать близкий друг К. Васильева - астроном Олег Шорников, работавший в обсерватории под Казанью. Но то, что Васильев был в хороших отношениях с Рудольфом Бренингом – это факт. Об этом вспоминает сам Р. Бренинг (см. журнал «Казань» № 7, 2002 г. стр. 100-105). Если подумать над тем, что «говорит» о Васильеве Бренинг на страницах журнала «Казань», или, например, автору книги «Занозы в памяти» Владимиру Лавришко, то напрашиваются следующие выводы: Р. Бренинг относится к Васильеву с одной стороны покровительственно: «Мне очень захотелось сойтись поближе с Константином Алексеевичем, проникнуть глубже в его творческую лабораторию и, если нужно, всегда помогать ему чем возможно»,- но с другой стороны постоянно дистанцируется от него: «Но жизнь рассудила иначе». Уважает талант художника Васильева, его эрудицию: «Когда все сели за стол, я произнёс небольшую речь в честь нашего дорогого гостя, в которой назвал его художником из художников и своим кумиром. Выпили за дружбу»,- но при этом как бы указывает на его недостатки: «Вошла Клавдия Пармёновна. Она многое дополнила к печальному рассказу Константина Алексеевича, а затем, указывая на полупорожнюю бутылку на столе, с горечью сказала:

– Наверное, догадываетесь, за чем пошли!

Она не ошиблась. Вернулись Васильев с приятелем, неся новую бутылку водки и кусочек сыра, завёрнутый в бумагу».
Или вот ещё: «Время дороги в автобусе были единственные десять минут, когда мы имели возможность говорить друг с другом, но и тут его противный приятель, сидевший сзади, то и дело вставлял свои пьяные реплики. Он тоже ехал в Казань». Как мне думается, тема алкоголя и пьяного приятеля, проходящая лейтмотивом у Бренинга не случайна. Во-первых, она хорошо сочетается с официальной версией причины гибели Васильева, а во – вторых, она позволяет подчеркивать «оправданную» отстраненность Бренинга от личности Васильева.
Хочу обратить ваше внимание еще и на то, что после смерти Васильева, Рудольф Бренинг продолжал взаимодействовать и с домом Васильева и с его друзьями (например, в 2005 году, когда он спешил на очередной творческий вечер в музей художника Васильева, у него случился инсульт), был в курсе выставок: «После трагической смерти Васильева, а скорее – его убийства, в Казани, Зеленодольске, да и Москве неоднократно устраивались посмертные выставки его произведений». А самое главное, он уверенно говорил о том, что Васильев был убит, и даже знал подробности, которые мог знать только человек побывавший на месте преступления до того как тела Васильева и Попова были убраны. Вот как он ответил на вопросы наличия доказательств и фактов именно убийства Васильева Владимиру Лавришко (по словам Лавришко ответил «уклончиво»): «Нет, доказательств нет… Но… знаете, на его поминках шли настойчивые разговоры, что с Васильевым и Поповым был в тот вечер еще кто-то третий... Их тела лежали по разные стороны рельсов. Как это могло получиться, если они были сбиты поездом?..» Далее он выдвигает версию убийства из-за зависти: «...А главное,… ему должны были страшно завидовать! Ведь вся книга отзывов последней выставки, той самой, в Зеленодольске, была заполнена восторженными отзывами только о его картинах. Больше ни одной записи ни в чей адрес! А участвовали в выставке десятки художников...».
Неужели и вправду нашелся художник, который из-за отсутствия положительной записи в свой адрес в книге отзывов, в тот злополучный вечер пошел на двойное убийство, отправив на тот свет еще и Попова, который не был не только достойным зависти художником, но и даже близким другом Васильева. Эту же версию, противореча себе самому (см.  пост
URL: http://stafku74.livejournal.com/5864.html ), поддерживает и близкий друг Васильева Олег Шорников: «Был такой художник Родионов, у которого дача была в окрестностях Васильева, так, проезжая мимо дома матери Васильева Клавдии Парменовны, он всегда высовывался в окошко и кричал: «Ваш сын – говно!». По-моему, открыто выражать свою ненависть «будущему убийце» как минимум не логично.… Да и вообще, мало ли по какой причине человек может обзываться, и много ли свидетелей данному факту?

И тут мне хочется вернуться к вопросу об организации.

Была ли организация, которую вменяли Васильеву и его друзьям сотрудники КГБ города Казани? Думаю, что была и действует до сих пор. Входил ли в эту организацию К. Васильев? Думаю, что входил, и именно этот факт послужил причиной убийства и его, и сына сотрудника КГБ - Аркадия Попова. Полагаю, что члены организации и их кураторы стали опасаться, что через Васильева которого стали вызывать в Казанское КГБ и задавать вопросы, возле которого стал «крутиться» Аркадий Попов, и который, видимо, стал злоупотреблять спиртным, КГБ может добраться до них. И кураторы этой организации обладали достаточной властью и полномочиями, чтобы не только «замять» дело об убийстве Васильева и Попова и скрыть улики по этому делу, не только воспрепятствовать расследованию этих убийств отцом Попова, который имея немаленький чин в КГБ пытался провести собственное расследование этого дела, но и чтобы «воскресить» Константина Васильева известного на тот момент лишь узкому кругу людей в качестве «великого» «русского» художника.

Вот что пишет о «жизни» после смерти Васильева Владимир Лавришко: «…звездный час художника наступил только после его смерти. Похороны художника были скромными, как и его жизнь. Но уже в сентябре 1977 года, к годовщине гибели, в казанском Молодежном центре открылась выставка картин Константина Васильева, какой он не удостоился ни разу при жизни. Если бы такое случилось при жизни, художник проснулся бы на другой день знаменитым. И, как следствие, уже не нищим. Далеко не нищим. Но слава пришла, когда художник о ней – увы! – уже не узнал. Такая слава, какой удостаиваются единицы: выставка работала два месяца, и все два месяца к картинам было настоящее паломничество. Вдогонку к выставке был создан документальный фильм Леонида Кристи «Васильев из Васильева», почти полгода демонстрировавшийся в московском кинотеатре «Россия» при переполненных залах. Небывалый случай в кинодокументалистике! Картины же трагически ушедшего из жизни художника в это время с триумфом путешествовали по выставочным залам не только Москвы, не только нашей страны, но и далеко за ее рубежами. «Посещала много художественных галерей – Третьяковскую, Дрезденскую, Прадо, Лувр и другие, но такой восторг почувствовала впервые в жизни. Доцент Донка Карагонова».

Обратите внимание на то, какие люди «воскрешали» творческое наследие художника Васильева: «Картины снесли в запасник музея и повесили крепкий замок, надежно скрыв от людских глаз. Они могли пылиться там и по сей день, если бы не полковник Юрий Михайлович Гусев, ветеран войны и военный газетчик. Потрясенный увиденными на одной из московских выставок полотнами Константина Васильева, он поклялся возвести того на заслуженный им олимп русской живописи. Бывший боевой танкист при полном параде и при всех орденах вместе с сестрой Васильева Валентиной явился в Татарский обком партии», - пишет В. Лавришко об одном из них.


Руководитель Музея Константина Васильева Доронин Анатолий Иванович.

С другим эмиссаром призванным пропагандировать наследие Васильева, вы уже знакомы. Это Анатолий Иванович Доронин автор книги «Художник Константин Васильев» и Руководитель Музея Константина Васильева  в доме – музее Васильева в Васильево. Тот самый Доронин который считает что Васильев выучил немецкий язык для того, чтобы лучше понимать оперы Р. Вагнера, и у которого бог войны Марс на автопортрете Васильева символизирует интеллектуальную силу…(см. URL: http://stafku74.livejournal.com/3607.html). Вот сведения из его биографии: «Анатолий ДОРОНИН родился в 1945 году в г. Красноармейске Донецкой области. Окончил инженерный факультет Военной академии бронетанковых войск. Военный журналист. Публиковался в журналах «Детская литература», «Молодая гвардия», в библиотечке «Красной звезды». Является автором-составителем двух комплектов открыток: «Константин Васильев» (издательство «Правда») и «Русь былинная» (издательство «Изобразительное искусство»)».

Мы видим, что и Гусев и Доронин имеют отношение во-первых к бронетанковым войскам, а во-вторых к военной журналистике, а это значит к Пятому управлению КГБ СССР отвечавшему за контрразведывательную работу по борьбе с идеологическими диверсиями противника.

Тут я порекомендую уважаемому читателю, прочесть книгу С. Е. Кургиняна «Красная весна» (URL: http://eot.su/), в которой очень понятно и интересно автор рассказывает, какую роль в развале СССР сыграло высшее руководство этого отдела.

Отношение же к бронетанковым войскам, на мой взгляд, тоже не случайно. На объекте «Кама» (URL: http://stafku74.livejournal.com/6057.html), где переводчиком работал отец музыкантов Бренингов Арнольд Иванович Бренинг, хорошие отношения с будущими служителями вермахта могли сложиться не только у него. Завербованным мог оказаться и кто-нибудь из обучающихся будущих офицеров Красной армии, из которых кто–то после войны, а может и во время Великой Отечественной войны вполне мог быть преподавателем Военной академии бронетанковых войск.

  Читать дальше: (URL: http://stafku74.livejournal.com/6830.html)



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments